Как сделать Новосибирск городом комфортным для жизни

Одним лотом на аукцион решили выставить шесть зданий площадью от 263 до 2289 квадратных метров и участок площадью 2,47 гектара. Начальная стоимость имущества еще не определена. Кадастровая стоимость земли — 25,5 миллиона рублей. По оценке управляющего партнера компании DSO Consulting Сергея Дьячкова, стоимость одного гектара земли здесь может составлять около 100 миллионов рублей, а весь лот обойдется почти в 250 миллионов. Торги, по предварительным данным, пройдут в IV квартале 2021 года.

ерритория находится рядом с жилым домом на Военной, 18. Как сообщили в Госинспекции по охране объектов культурного наследия Новосибирской области, часть зданий на самом участке — склад-ледник и 2 корпуса столовой — сегодня исследуют, чтобы решить, включать ли их в перечень выявленных объектов культурного наследия.

Кроме того, участок расположен между двумя памятниками архитектуры — батальонными казармами № 17 и 26, поэтому на него наложены ограничения по использованию. В частности, на территории запрещено любое строительство, если оно не направлено на сохранение и восстановление среды объекта культурного наследия. Также здесь запрещено изменение исторически сложившихся границ кварталов и размещение компаний с повышенным грузовым потоком и оказывающих негативное воздействие на здания-памятники.

Покупатель участка сможет только реконструировать существующие здания без изменения габаритов и заниматься благоустройством и озеленением, а также строить подземные сооружения, если они не повлияют на памятники.

По концепции развития Военного городка, которую в сентябре чиновники разных уровней обсуждали на совещании с губернатором Новосибирской области, участок будет соседствовать с музеем «На страже мира».

Глава департамента земельных и имущественных отношений Новосибирской области Роман Шилохвостов на совещании отмечал, что в Минобороны согласны рассмотреть возможность передачи земель, но безвозмездной она не будет. Корреспондент НГС направила запрос в департамент с просьбой прокомментировать возможность выкупа территории властями.

Вопрос передачи территории построенного в начале прошлого века Военного городка новосибирские власти обсуждают с представителями Минобороны уже несколько лет. Год назад именно у ДОМ.РФ мэр Новосибирска Анатолий Локоть попросил помощи в этом.

Одним из инициаторов обращения к мэру Новосибирска называют депутата Заксобрания Алексея Андреева. «В новом генплане города есть часть, связанная с городскими лесами. Видно, что выпадают целые гектары из городских лесов под застройку жилыми комплексами. Зоны, которые всегда относились к зонам застройки под дачи, санатории, малоэтажное строительство, перезонируются в генплане под строительство многоквартирных домов», – рассказывал «Континенту Сибирь» Алексей Андреев.

Принятия нового генплана Новосибирск ждал полтора года. За это время прошли многочисленные слушания и обсуждения. К сожалению, в итоговом генплане не оказалось описания городских лесов (с точки зрения ограничения застройки), на что ранее указывали общественники. В январе 2020 года они даже провели серию пикетов около здания мэрии с требованием назначить дополнительные слушания по городским лесам.

Мэрия обещала, что обновленный генплан более полно представит все городские озелененные территории общего пользования, от больших до самых малых. При этом вся зелень на карте Новосибирска была отнесена к зоне рекреации. Проблема заключалась в том, что городские леса не были поставлены на кадастровый учет, и требовалось дополнительное время для согласования лесных территорий с курирующими ведомствами. Мэрия Новосибирска торопилась принять основной документ, по которому должен будет развиваться город до 2030 года.

Принимая обращение к мэру города, депутаты Заксобрания не ожидали, что итогом станут не внесение поправок в генплан, а отказ от его утверждения, которое было намечено на сессии Совета депутатов 4 декабря.

Заксобрание попыталось повлиять на ситуацию. Как отмечал «Континент Сибирь», первый вице-спикер Законодательного собрания Новосибирской области Андрей Панфёров обратился к городским депутатам на сессии 4 декабря с предложением, принять Генплан уже на этом заседании с поправками, подразумевающими отмену застройки на территории Заельцовского бора. На это спикер городского парламента Дмитрий Асанцев заметил, что, откладывая решение о принятии генплана, депутаты выражают озабоченность зелёными зонами города. При этом он прервал доклад Панфёрова, обозначив ограничения в регламенте мероприятия.

Андрей Панфёров досрочно покинул сессию Совета депутатов Новосибирска, не добившись поддержки городских депутатов по вопросу генплана города.

Для целого ряда новосибирских строителей, особенно тех, кто занимается комплексной застройкой, неутверждение генплана стало, по их словам, «ударом ниже пояса». «Застройщики долго ждали принятия генплана, в котором заложены основные положения развития городского строительства, корректировки участков, перевод земель из промышленных зон в зоны жилой застройки. А теперь горсовет его не утверждает. В результате этих действий строительная отрасль в 2021 году вообще не начнет работать. Кроме «точечников», которые строят в центре. А все комплексные застройки, все компании до одной, встали в ступор. Строители остановились и не понимают, что делать. Все планы срываются. Получается, что возник еще один барьер для нормальной работы строительной отрасли», – считает заместитель председателя комитета по строительству ЖКК и тарифам Законодательного собрания Новосибирской области Евгений Покровский.

По словам заместителя директора по развитию СК ООО «Вира-строй» Александра Аксёненко, для освоения земельных участков, безусловно, нужен генплан города. «Это основной документ, на который мы ориентируемся. Замедление процесса его утверждения откладывает начало строительства. Чем быстрее генплан будет утвержден, тем быстрее часть земельных участков, которые находятся в работе у застройщиков, будут освоены. Поэтому, конечно же, это задержка – плохая новость для строителей. Но, вне всякого сомнения, принимать генплан надо с учетом сохранения городских лесов и Заельцовского бора в частности», – отметил Александр Аксёненко.

«Это крайне фатально для застройщиков, – уверен президент SKY Group Владимир Литвинов. – Как можно строить без генплана? Это вектор развития города. Да, он меняется раз в год, раз в пять лет в зависимости от того, как развивается город. Но не надо забывать, что генплан – это не только участки под застройку. Это инженерные сети, про которые никто не говорит. В генплане обозначаются коридоры прохождения инженерных сетей, а ни как сегодня все их рисуют, как бог на душу положит. Без генплана строить город нельзя. Что будет с сетями, с канализированием? Ведь только на генплане можно увидеть проблемные точки с канализацией, теплоснабжением и так далее. Поэтому принимать стратегический документ развития города нужно незамедлительно».

По словам председателя правления ГК «Химметалл», заместителя главы общественного совета по вопросам градостроительства Евгения Гаврилова, срыв принятия генплана отразится на большинстве крупных застройщиков. «А это значит не только срыв всех федеральных программ по вводу нового жилья, но и резкое снижение предложения на рынке, а, следовательно, резкое увеличение цены, а значит жилье не будет доступно для огромного количества людей, и никакая льготная ипотека ситуацию не спасет», – уверен застройщик.

Председатель правления ГК «Химметалл» считает, что депутатов Заксобрания (намеренно или нет) ввели в заблуждение: «Они думали, что можно из генплана убрать отдельные статьи и принять, А это так не работает. В этом случае надо запускать все процедуры согласования с самого начала. Значит, утверждение генплана может затянуться надолго».

Евгений Гаврилов подчеркнул, что во всей этой истории просматривается «конфликт бизнес-интересов и даже политическая провокация».

Депутат Алексей Андреев не видит никакой катастрофы в том, что генплан города отправлен на доработку. «Генеральный план – это очень укрупненный документ. Это стратегический документ, в рамках которого должен развиваться город. Разрешение на строительство выдается на основании правил землепользования и застройки (ПЗЗ), в которых установлены зоны разрешенного строительства. На мой взгляд, вокруг отзыва из Совета депутатов нового генплана искусственно раздувается истерия», – отмечает Андреев.

Как рассказал депутат, когда готовился новый генплан, мэрии не раз указывали на проблему, но решения не было. «Ревизию городских лесов только сейчас делают, почему до этого 6 лет эта работа не проводилась – не понятно. Я убежден, если принимается стратегический документ, то его изначально надо принимать нормальным, с четким определением того, что в городских лесах строить нельзя. И по нему работать», – считает Алексей Андреев.

Депутат напомнил, что экология в Новосибирске год от года ухудшается. Горожане не хотят жить в каменных джунглях. «Приобские леса – это наше достояние. Заельцовский, Шлюзовские боры и в Академгородке требуют защиты. Это, без преувеличения, легкие города. Необходимо вести учет и охрану городских лесов, которые сегодня подвергаются ползучей застройке. Выкупаются бывшие пионерские лагеря, базы отдыха, санатории, а затем с использованием различных схем переводятся в зону для строительства многоквартирных домов. Правильнее, на мой взгляд, было бы, если бы инвесторы выкупали участки под ветхими санаториями, и на их месте строили новые. Но у нас этого не происходит», – отмечает Алексей Андреев.

В отсутствии нового генплана не видит ничего страшного и директор фонда прямых инвестиций «ВербаКапитал-Девелопмент» (застройщик комплекса «Инские Холмы») Вадим Ильченко: «Генплан постоянно корректируется. Раз в полгода проходят слушания и можно вносить изменения. Никакой катастрофы в этом не вижу».

После выступлений депутатов Александра Бурмистрова и Игоря Украинцева, которые поддержали проблему застройки зелёных зон в Новосибирске, Андрей Панфёров заявил, что покидает сессию.

«Мы на сессии Заксобрания никак не ограничиваем во времени ни Анатолия Евгеньевича Локтя, ни Дмитрия Владимировича Асанцева ни на минуту, ни на секунду. Всё, что хотел сказать, я сказал, представив позицию Заксобрания, поэтому считаю ненужным находиться на вашей сессии», — сказал Андрей Панфёров.

Стоит отметить, что во время заседания Дмитрий Асанцев и несколько депутатов подняли вопрос о возврате отчислений НДФЛ в бюджет города. От комментариев на эту тему Панфёров уклонился, сославшись на сложную экономическую ситуацию в районах Новосибирской области.

Депутаты также отметили, что генплан необходимо пересмотреть не только из-за необходимости сменить статус территории Заельцовского бора, но и по другим причинам. Как отметил депутат Игорь Украинцев, некоторые земельные участки в Новосибирске, отведённые, к примеру, под спортивные объекты, могут стать зонами многоэтажной застройки, и это становится распространённой практикой. Речь идёт в том числе и об одном из участков Заельцовского бора.

«Предложенные изменения в генплан касаются перезонирования территории напротив жилмассива «Флора и фауна». Но я нашел в Заельцовском бору еще участок в один гектар, с кадастровой стоимостью один миллиард рублей. Это участок бывшей военной части, который был передан муниципалитету и якобы там хотели построить спортивный объект. Сейчас эта тема вновь поднимается, но есть опасение, что на спортивный объект выделят 3% территории, а остальное используют под многоэтажную застройку. В отозванном плане зона должна перепланироваться из спортивной в общественно-деловую, которая предполагает застройку до 30 этажей. Поэтому не вызывает сомнения, что при принятии генплана в нынешнем виде, там будет осуществляться жилищное строительство», — сказал Игорь Украинцев.

Депутат привёл в пример жилой комплекс «Авиатор» по улице Аэропорт, где на территории бывшего школьного стадиона начали возводить высотные дома. Он отметил, что мэрия на днях дала разрешение на эту застройку.

Напомним, на этой же сессии Андрей Панфёров сообщил о планах создать рабочую группу по сохранению зелёной зоны Заельцовского бора.

Катя, вы когда-нибудь до этого были в Новосибирске? Сколько вы здесь находитесь?

В Новосибирске до этого никогда не была. Сейчас я нахожусь на самом большом удалении от дома, если говорить о России. В городе я уже четыре дня.

Каким вы представляли себе третий город страны и каким он в результате оказался?

Я почему-то думала, что это очень промышленный город и что здесь будет витать индустриальный дух. Не знаю почему, но у меня было именно такое впечатление. На данный момент у меня пока нет какой-то единой картины Новосибирска. Как я понимаю, это такой транзитный город, куда люди приезжают, а затем едут дальше. Вероятно, из-за этого у него нет своей сформировавшейся идентичности. А возможно, из-за очень разрозненной застройки, в которой хаотично соседствуют здания из совершенно разных эпох. В этом Новосибирск можно сравнить с Москвой: там тоже можно встретить такое явление. И когда я здесь оказалась, об этом впечатлении отсутствия идентичности мне сказали сразу несколько человек. Тогда стало интересно, как это все отражается на окружающей среде.

Новосибирск действительно очень индустриальный. Промышленные зоны есть прямо посреди города, даже вблизи от центра. Вообще, это беда многих российских поселений. Как вы считаете, это портит город? И можно ли с этим что-то сделать?

Я не могу сказать, что это портит город. Но если промзона существует в виде какого-то «серого» пространства, недоступного для людей, и «высекается» из общей городской среды, это определенный вызов. Я так понимаю, что в Новосибирске просто ничего не делается для того, чтобы понять, как можно поступить с такими зонами. А может, я просто не слышала об этом.

Говоря о «лице» Новосибирска, которого нет: может ли город его обрести? И что для этого нужно?

Не сказала бы, что у Новосибирска нет «лица». Лицо — это, все-таки, не только то, как выглядит городская среда для приезжего человека, который 20 минут гуляет по городу. Это еще и то, как город позиционирует себя на уровне России. Новосибирск до моего приезда сюда был для меня местом, где живет очень много молодых людей, студенческим городом. Как говорит Женя Леонтьева, один из местных кураторов «Недели „Стрелки“», запрос на идентичность здесь есть: люди хотят понять ее и отразить в своей среде. Это можно сделать с помощью каких-то фестивалей, например. Вопрос в том, какие инициативы подходят для того, чтобы понять, кто мы есть, чего мы хотим. Да, это не только «внешность», но и какие-то активности.

Площадь Ленина успели оценить? Это наша главная площадь, где проходят все основные городские праздники. И если она определяет «лицо» города, то оно у нас как минимум серое и неприметное.

Вообще, эта история про площади, которые были сформированы еще в Советском союзе, чтобы проводить на них праздники, уже не работает. Город сейчас не живет одними развлечениями, мы не ждем единственного дня в году, чтобы всем вместе выйти на эту площадь. Важно давать таким пространствам сценарии для повседневного использования. И понимать, чем живет эта площадь вне праздников. Исходя из привычных для этого места сценариев, в дальнейшем можно выстроить интересную среду, которая будет привлекать людей.

Когда здесь нет праздников, это просто широкая дорога.

Да, это одно из самых частых предназначений — либо парковка, либо дорога. Лишь бы не ТЦ «Европейский» (многолетний долгострой на пересечении улиц Танковой и Богдана Хмельницкого — Ред.).

Кроме широких дорог наш город еще «славится» бесконечными оградами вдоль улиц. Как вы к ним относитесь? Их можно чем-то заменить?

Их нужно просто убрать. Я не очень хорошо понимаю, зачем они здесь. Мы находимся на довольно комфортной улице (улица Ленина в районе перекрестка с Комсомольским проспектом — Ред.). Вот машина проехала, какая у нее скорость? Километров сорок в час. Тут нет повышенной опасности, поэтому в заборчиках нет необходимости. Это лишние преграды в жизни людей — как визуальные, так и моральные. Может быть, здесь у вас активно бегают через дорогу в тех местах, где это не положено? Но тогда это повод пересмотреть систему пешеходных переходов. В Санкт-Петербурге на Невском проспекте, например, вообще нет никаких ограждений. Хотя очевидно, что движение там гораздо интенсивнее.

За те дни, что вы гостите в Новосибирске, на что еще обратили внимание, какие плюсы и минусы увидели?

Меня очень цепляют конструктивистские здания, которые попадаются мне по пути. В этом есть что-то недооцененное, и это явление — классика для российских городов. Но меня в Новосибирске сильно утомляет повсеместный визуальный «мусор»: например, вот этот логотип «Сбербанка» (на крыше офисного центра на проспекте Димитрова — Ред.), который похож на огромную зеленую луну. Это какой-то невозможный масштаб.

На самом деле, очень не хватает хотя бы каких-то маленьких шагов, вроде разработки дизайн-кода и работы именно с пешеходными поверхностями. Понятно, что нельзя сразу подступиться к хаотичной застройке, но внешний вид витрин со всеми надписями — это то, что можно поменять в первую очередь.

Дизайн-код в Новосибирске уже приняли, но меньше года назад. Он устанавливает единый стиль вывесок, ограничивает количество наружной рекламы.

Да, действительно, хотя бы с этого начать. Насчет фасадов: было бы классно, если бы дизайн-коды городов учитывали и оформление окон домов. Их меняют кто как. А некоторые еще превращают свой балкон в лоджию. В северных странах Европы это очень жестко регламентируется, и просто так переделать что-то на фасаде дома там нельзя. У меня нет ответа, как убедить наших людей в том, что это правильно. Это очень сложный просветительский процесс. Но то, что люди делают со своими окнами и балконами все, что хотят, это плохо.

Расскажите о «Неделе „Стрелки“». Что это за мероприятие?

У нас есть региональная программа, в рамках которой и существует «Неделя „Стрелки“». Раньше мы приезжали с лекциями и воркшопами в какой-то город, знакомили между собой самых активных и классных людей. Но сейчас у нас почти все проходит в онлайн-режиме. Кроме того, у нас есть публичная программа, которую курирую лично я. Это летняя просветительская программа, проходящая в Москве.

На воркшопе вы работали с двумя пространствами — ДК «Прогресс» и парк «У моря Обского». Почему выбрали именно их?

Мы начали с того, что с Женей Леонтьевой выбрали какой-то лонг-лист площадок. Дальше связались с Анной Васильевной Терешковой (начальником Департамента культуры Новосибирска — Ред.), чтобы с ней посоветоваться, найти площадку и спросить, кого из стейкхолдеров (заинтересованных лиц — Ред.) можно привлечь к воркшопу. Нам очень хотелось создать прецедент, когда люди, которые никогда не были связаны, вдруг оказались в одном помещении. В самом воркшопе принимали участие инициативные горожане, занимающиеся культурными проектами, интересующиеся этой темой, молодые архитекторы, которые понимают, что архитектура — это гораздо больше, чем просто здания.

То есть объекты для работы вам предложила мэрия?

ДК «Прогресс» уже был у нас в списке. Анна Терешкова посоветовала нам взять парк «У моря Обского». Мы добавили его и остановились на этих двух площадках, что было очень правильным решением. Так у нас получилось рассмотреть два объекта кардинально разных масштабов. Один проект — это здание, конкретная локация, а второй — парк, к работе над которым можно подходить по-разному. Например, есть парк культуры и отдыха, а есть парк как зеленый массив. Участникам в таких условиях оказалось интересно развернуться.

А на воркшопе вам дали какие-то гарантии, что ваши идеи реализуют?

Нет, мы не просили этих гарантий. Наша задача, в первую очередь, просветительская. Мы работаем с людьми и доносим до них какие-то идеи. И то, что реализуется в дальнейшем, уже не в наших руках, а в их. Мы передали эстафетную палочку участникам воркшопа.

Как молодым архитекторам не разбиться о стену из равнодушных чиновников и бюрократии? Это часто мешает развитию в провинциальных городах.

Мне кажется, что сейчас диалог между властью, авторами инициатив и просто горожанами постепенно налаживается. Мы, например, пригласили Владимира Ефимовича Державца (заместителя начальника департамента культуры — Ред.), и он на встрече говорил, что очень боялся идти к нам, потому что думал, что мы будем предлагать лишь банальные и неинтересные вещи. А в итоге он загорелся идеями, и ему все очень понравилось.

Что такое программирование общественных пространств, которым вы занимались на воркшопе в Новосибирске?

Это, в первую очередь, проработка возможных сценариев использования пространства. Мы постарались сформировать у участников понимание того, что программирование — это процесс, который разворачивается во времени, и нельзя просто предложить готовую концепцию событий. Необходимы последовательные шаги: работа с аудиторией, формирование круга заинтересованных людей, постепенное выстраивание гипотез о том, какие форматы событий могут наполнить среду. Далее следуют тестирование этих гипотез и формирование круга будущих стейкхолдеров — партнеров проекта.

А сама среда всегда готова принять выдвинутые идеи?

В Москве общественные пространства зачастую становятся зонами конфликта между местными жителями и посетителями из других районов. У последних нет ощущения сопричастности пространству, поэтому они не относятся к нему бережно. В прошлом году таким ярким примером стал кейс «Ямы» (Хохловской площади — Ред.). В какой-то момент доминирующей аудиторией здесь стали школьники, которые пили в «Яме» и слушали громкую музыку, чем вызывали негодование со стороны местных жителей.

Не в обиду будет сказано, но обычно подрастающее поколение портит те места, где «тусуется».

Против подростков с их развязной манерой отдыха стали организовывать акции активисты организации «Лев против». Заметив напряжение, власти просто обнесли «Яму» забором и начали там срочный ремонт. А когда пространство открыли вновь, оно оказалось за стеклянной изгородью. И это говорит нам о том, что без программирования общественные пространства могут свернуть не туда. Если на первых этапах не проектировать какие-то сценарии будущей жизни места, не привлекать людей, которые создадут сообщество вокруг этих точек, то мы можем обнаружить самое классное общественное пространство Москвы за огромным стеклянным забором.

Кстати, пару лет назад у нас тоже был эксперимент: улицу Ленина закрыли для машин и сделали пешеходной. И получилось так, что здесь была круглосуточная тусовка с барами и музыкой, а местным жителям это не понравилось, как и автомобилистам.

Автомобилисты, понятное дело, жалуются. Они считают, что город должен быть удобен только для них. И это мышление нужно менять.

А как найти компромисс между комфортом пешеходов и водителей?

В случае с автомобилистами хорошо работает история с платными парковками. Люди постепенно, но привыкают. В Москве безумно дорогие парковки в центре: цена может достигать и 500 рублей за час. Но, в первую очередь, когда мы говорим об ужесточении каких-то правил, мы должны понимать, что людям необходима альтернатива, транспорт, на который им можно пересесть. Конечно, люди не перестанут перемещаться по городу. Они же не просто прогуливаются на автомобиле, а ездят по делам. У них должна быть альтернатива. А у вас удобное метро?

На метро грех жаловаться. Разве что станций немного. А каким был город, в котором вы выросли?

Я выросла в Москве, училась в Московском архитектурном институте. В разное время работала в разных архитектурных компаниях. И в какой-то момент пришла в КБ «Стрелка» — это консалтинговое агентство, которое финансирует работу Института «Стрелка». Там я поняла, что наша жизнь очень меняется. Например, панельные дома сегодня уже не отвечают всем социальным и экономическим задачам. И несмотря на то, что в России людей, зачастую, волнует наличие хоть какого-то жилья, нежели его качество, процесс модернизации все-таки важно запустить. Но это сложно, потому что связано не только с архитектурными, но и экономическими решениями. Панели производятся на заводах, поэтому важно вначале говорить об очень больших изменениях в технологической цепочке.

В общем, это все очень встряхнуло мне голову, я поняла, что больше занимаюсь архитектурой не в классическом ее понимании. Я выиграла грант на обучение в Англии и уехала учиться на год на курсы по теории, истории архитектуры в Архитектурную Ассоциацию. После этого я вернулась уже совсем не архитектором, а человеком, который занимается тем, что «живет» внутри архитектуры.

Но по образованию вы все же архитектор. На что вы обращаете внимание, когда приезжаете в новый город? Как понимаете, нравится он или нет?

Сложный вопрос. Я могу сказать, что архитектурное образование дает какое-то понимание принципов устройства городской среды. Но нет такого, что город может не нравиться с архитектурной точки зрения и нравиться во всем остальном. Это какое-то комплексное ощущение. Для меня первое впечатление о новом городе создают его жители. Я и Новосибирск увидела глазами Жени Леонтьевой, которая его очень сильно любит и занимается его развитием. И когда ты видишь таких людей, смотришь на город немного по-другому.

Мы сейчас гуляли по району, который называется Тихий центр, он достаточно престижный и старый. Здесь живут респектабельные люди, для них это такая точка притяжения.

Если честно, здесь складывается ощущение совершенно иной среды. Потому что нет ничего дружелюбного в том, что здание начинается выше твоей головы (когда первый этаж здания исполняет роль цоколя — Ред.). Я понимаю все эти климатические нюансы, но та же Норвегия, например, немного по-другому решает эти вопросы. Первые этажи у вас вообще никак не задействованы, и я не знаю, что там творится. Вот улица, где кофейня Pitchii находится (улица Ленина — Ред.), там очень приятно, хотя ты тоже должен карабкаться по лесенке наверх, чтобы в эту кофейню зайти.

Катя, вы же учились в Лондоне. Какие идеи в плане городского обустройства можно было бы перенять у англичан?

Я не могу сказать, что Лондон — очень благоустроенный город. Конечно, там нет такого повсеместного благоустройства, как, например, в Москве. Но что важно, так это то, что в центре там почти не встретишь вот таких огромных дорог. Поэтому не бывает ощущения, что ты будто на магистрали стоишь. Зачем прямо в центре города необходима автомобильная магистраль? (показывает на проспект Димитрова — Ред.). Это сразу говорит о том, что город у нас для машин, а не для людей.

Вряд ли мы сможем перестроить дороги на лондонский манер. А что еще можно было бы перенять?

Например, там все кафе летом «выходят» на улицу и выставляют, кто где может столики, стульчики, даже если нет террасы. То есть никто не стремится сделать это масштабно, они просто выносят стулья и столы. Классно, когда кафе начинают оккупировать город и как-то больше с ним взаимодействуют. Мне кажется, что мы уже идем в эту сторону. А пока у нас очень большая разница между внутренним и внешним. То, что снаружи, нас не волнует. А ведь такие вещи позволяют «выводить» людей в город. Вот улица Ленина у вас выглядит довольно свободной. Может быть, идея с пешеходной зоной здесь бы и сработала, если бы город учел интересы автомобилистов, оставив им хоть какую-то возможность проехать.

Какой потенциал вы увидели здесь, в Новосибирске, после нашей прогулки?

Несмотря на то, что мы прошлись по многим местам, где можно ногу свернуть, меня очень впечатлила развитая история с маленькими локальными местами: кафешками с классным авторским кофе. Вот эти локальные точки говорят о том, что вокруг них есть жизнь. Это классно, и мне кажется, что в России это перспективная история. У нее есть потенциал, потому что люди делают какие-то свои места, не сетевые, со своим интерьером, брендом. Еще в Новосибирске очень много молодых людей, которые приезжают сюда учиться и затем уезжают. А ведь если заинтересовать их городом, то они составят огромный человеческий капитал, способный развивать Новосибирск.